Вечером мы сели на воркутинский поезд и поехали в Вельск. Это город на самом юге Архангельской области, население его — 26,5 тысяч человек. Ничего особенно примечательного в городе нет, кроме краеведческого музея и красивых рек, но, тем не менее, мы наметили пробыть в этом городе четыре дня, дабы посетить близлежащие деревни и увидеть там остатки росписей на домах.
Вельск был основан в 1137 году. Принадлежал, как и многие города, сначала Новгороду, затем Москве. Жители посада занимались земледелием и различными промыслами. И сейчас продолжают — в Вельске можно купить овощи с бабушкиных огородов. Особенно было популярно смолокурение, благо, леса вокруг много. Бочка с дегтем изображена и на гербе Вельска. Кстати, покупая в очередной раз вагонку для дачи, посмотрите на ее упаковку — вполне возможно, что на ней будет написано «Вельский лес». В начале XX века город начал застраиваться каменными домами. В нем проживало 2000 человек. Было несколько церквей, одна из которых стала теперь домом культуры. Вельск долгое время был местом политической ссылки. Наверное, считалось, что это уже северный город. И сейчас так тоже считается: в одной из булочных мы увидели рекламу местного витаминизированного хлеба, который предлагали есть, чтобы лучше себя чувствовать «в нашем северном городе». А всего-то на градус севернее Питера. И еще неизвестно, где жить здоровее!
В Вельск мы приехали рано утром. Долго, пыхтя — ветка не электрифицирована — подбирался поезд к станции. Мы спрыгнули на низкую платформу и пошли в сторону непривычно современного вида вокзала. Забронированная нами гостиница «Жемчужина Севера» находилась в неизвестном для нас месте, поэтому мы сели на машину и доехали. Весь путь занял минут пять. Но иногда лучше потратить 40 рублей на такси, чем тащить на себе рюкзаки, набитые толстыми книжками. Гостиница оказалась вполне приличной — четырехэтажное обновленное здание, кафе, хорошие номера. И относительно недорого.
Когда мы ложились утром еще немножко поспать, вставало розовое северное солнце. Мы были на широте 61 градус. На градус севернее Питера. Чего еще можно желать от географии и от жизни в целом?
Выспавшись и позавтракав — прямиком в Вельский краеведческий музей. Он находится в центре города, в старом кирпичном здании. Экспозиция небольшая, все самое интересное — в фондах. Однако и с теми крохами, которые представлены, возник казус. Оказалось, нельзя фотографировать предметы, даже заплатив за съемку! Можно было фотографироваться только на фоне предметов! «О, кто-нибудь, приди, нарушь!..» — как поется в песне. Что тут сказать? Я вставала рядом с предметами, да.
Из интересующих нас вещей мы увидели раскрашенные дуги, прялки, корзинки, интерьер крестьянского дома. Работники музея почти ничего не смогли ответить на наш вопрос относительно их филиала — Алешкиного дома.
Этот дом с росписями был открыт публике и изучен моим нынешним научруком — М. И. Мильчиком. Дом является родовым гнездом живописцев Петровских, содержит как экстерьерные, так и интерьерные росписи. Я узнала в интернете, что Алешкин дом — филиал Вельского музея. И, по наивности, думала, что туда организовываются экскурсии. Не тут-то было! Все оказалось сложнее, хотя и интереснее.
Алешкин дом хотели перенести в Вельск и даже расчистили под него место рядом с основным зданием музея. Увы — недостаток финансирования — и домик остался на своем прежнем месте по адресу Вельский район, Благовещенский сельсовет, деревня Чурковская. Что для питерского-московского жителя адрес вполне, согласитесь, конкретный. Нам подсказали автобус, и мы решили завтра же ехать. А пока оставались полдня.
Жара! Мы шли по Вельску, который показался нам пустыней. Маленький городок превратился в смесь Сахары и Ташкента, в которой вдруг выросли деревянные русские домики. Но мы дошли до воды. Это была река Вель, некогда полноводная, а ныне сократившая свое русло больше, чем втрое. На пляже было немноголюдно — будний день. Вода довольно теплая, в лучших местах высота ее достигала середины бедра.
Северная жара — какая ты особенная! Каждый твой день — последний. Поэтому нужно впитывать это тепло, наслаждаться каждой возможной минуткой, даже если +28 в тени.
Купание порядком освежило, и мы отправились гулять по городу. В середине августа мы шуршали желтыми листьями, идя по набережной обрыва. Вельск можно было бы назвать провинциальным городом, если бы весь Север не был одной большой провинцией. И это не в минус! Тихие и спокойные, хотя и не всегда уютные улицы, рынок, магазины — это Вельск. Он располагается между двух рек — Велью и Вагой — которые ниже объединяются. С одной стороны, Вельск кончается на Вели. А с противоположной — просто на обрыве! Обрыв, за ним пойма Ваги, где-то вдалеке сама река — вот и конец! Это произвело очень сильное впечатление: город просто взял — и закончился.
Следующим утром мы поехали искать Алешкин дом. Сели на автобус Вельск-Благовещенское, отправлявшийся в 5:50 утра. Надо заметить, что автобусное сообщение развито не очень сильно, и не всюду можно запросто попасть. То есть приехать-то можно, а вот в тот же день и уехать — это уже роскошь.
Автобус наполнился людьми, хотя мне казалось, что там, куда мы ехали, люди не особенно жили и, соответственно, туда не ездили. Чуть только мы покинули город, как началась трасса М8 «Москва-Северодвинск». Шесть километров аварийного покрытия через триста метров сменялись очередными семью аварийными километрами, люди выходили и входили, жизнь шла своим чередом — как будто она и не знала, что идет так удивительно, странно, непривычно, что идет так далеко от родных мест, практически на крайнем Севере! Но жизнь не знала этого и спокойно себе шла, останавливаясь в разных поселках, где порой находился всего один дом. И в этот единственный дом, выходя из автобуса, шли, спеша, люди.
Благовещенское некогда было местом проведения крупнейшей на Севере ярмарки. Теперь остался собор без главок и все те же дома. До Чурковской предстояло идти около трех километров. Местные жители удивились, когда мы спросили у них о местонахождении деревни. «Там никто не живет, а дома разрушены», — говорили нам они. Но мы верили, что Алешкин дом стоит, и что росписи на нем еще есть.
По дороге мы встретили девушек, обирающих кусты шиповника, и мост с огромными молами, обитыми железными листами. Знать, ледоход тут хороший!
Дорога раздваивалась. Мы еще пару раз спросили, «как пройти в Чурковскую», и получили ответы вкупе с удивлением. Один из отвечающих, старичок на голубом «Москвиче», потом оказался соседом Алешкиного дома.
Через какое-то время мы пришли в деревню, точнее, дорога привела нас к одному старому дому и одному крепкому. Старый дом и был Алешкиным. Деревня некогда была очень большой и богатой, а теперь из высокой травы выглядывали только несколько полуразрушенных зданий. Но наш дом стоял! Он оброс крапивой, покосился, крыша его местами просела, но они имел вид гордый, вид победителя разрушающей силы времени. Кое-где на нем еще видны были остатки росписи.
Мы залезли внутрь. Прекрасные росписи сохранились в большой комнате — синие «морозные» узоры, написанные широко и свободно, остались на обоях внизу стен, над печью. Потолок украшали разноцветные шестилепестковые розетки и сухарики, данные, как на иконах, в обратной перспективе. Следы раскраски сохранились и на других частях дома. Особенно — на фронтоне. Выход — ложный балкончик — был сверху оформлен нарисованной полукруглой решеткой, цветами, фигурами льва и единорога, уже почти стершимися. Некогда богатая роспись на подшивке балкона также почти исчезла. Мы облазали весь дом. Сквозь разрушенную печь пробрались на второй этаж. Вылезли, поговорили немного с хозяином. Посидели.
Можно ли сейчас представить, как дом поражал людей, когда в нем жило многочисленное и талантливое семейство? Когда деревня была большой, богатой, и все жили в красивых расписных домах? Когда-то очень давно возможно, хозяин дома сидел на том же самом месте, что и мы, взирая на красоту своего дома в частности и красоту жизни вокруг — в целом.
Нам указали другую дорогу к трассе, проходившую через деревни. По пути нам попадались как типичные виды, например, те же дома, собаки, машины во дворах, так и нетипичные — телефонная будка вполне современного вида и — на подходе к Благовещенскому — дом для душевнобольных, устроенный на месте собора и, возможно, кладбища при нем.
Обратный автобус в Вельск шел вечером, поэтому мы направились пешком к трассе. Начиналась брусника, и я нашла несколько ягодок в сосновом лесу, очень похожем на мой родной.
Решили голосовать, если пойдет машина. И правда — появилась фура, и милый простой парень согласился нас подбросить. На этой фуре мы преодолели мост через Вагу, который переезжали утром на автобусе. «Новый деревянный мост» — вычитали мы о нем накануне в вельской газете. Оказалось, что каждую зиму мост уносит, и его ловят тросами и баржей. Правда, это не помогает, поэтому просто рубят другой мост, выдерживающий не более 10 тонн. Фура была пустая, поэтому мы тогда прошли хорошо. Однако водитель волновался, вспоминал, как один раз он ехал по этому мосту и полным, когда весил 20 тонн. Скрипело, говорил…
Водитель подбросил нас до трассы. Дальше он направлялся в Вельск. Мы поехали бы с ним, если бы севернее, в 130 километрах отсюда, на берегу той же реки Ваги не находился еще один город, в который очень хотелось попасть — Шенкурск. Мы знали, что город расположен на противоположном трассе берегу, знали, что есть мост, по которому в него попадают. Знали, что городок этот маленький, с соснами. Викимапия показывала, что вокруг Шенкурска нет никаких поселений — он один. Есть ли он вообще? Мы решили это проверить.
Шенкурск впервые упоминается в летописях в 1229 году под именем «Шенга-курья». Курья — это «речной залив, заводь, узкий проток реки», а Шенга — правый приток Ваги. Из этих слов и возникло название города. Шенкурск стал городом в 1780 году, как и Вельск. Но, в отличие от последнего, всегда относился к Архангельску, а не к Вологде. Мы знали, что в Шенкурске сейчас проживают две с половиной тысячи человек, что там на улицах растут сосны и, возможно, там негде ночевать. Тем интереснее было туда ехать!
Мы стали голосовать и довольно скоро поймали дальнобойщика на старом КАМАЗе. Сложение жары, очень громкой блатной музыки и тряски — о, настоящий автостоп! Но деревни, леса, луга, дома — ради этого стоило его испытать! Водитель провез нас до поворота на Няндому, и мы вышли на заправке.
Во второй раз голосовалось труднее. Никто не останавливался, но я была уверена, что мы просто ждем свою машину. Так и оказалось — через какое-то время к нам подрулила симпатичная иномарка, в ней оказался молодой разговорчивый водитель и кондиционер. Мы разговорились, рассказали о цели своего путешествия. Оказалось, что он ехал из Москвы в самый Северодвинск! Водитель оценил наши намерения изучать искусство и довез нас до самой Ваги, для чего потребовалось свернуть с трассы и проехать еще пять километров.
Мы, поблагодарив, вышли. Вага предстала перед нами действительно широкой рекой, на другом ее берегу виден был город, ниже по течению — понтонный мост. Виды были знакомы по фотографиями из интернета. Мы пошли к мосту. Ноги вязли в горячем песке, и очень хотелось окунуться в воду. Мост оказался бесплатным для пеших, поэтому мы его благополучно преодолели.
На крутом подъеме противоположного берега сгрудились грузовики, земля была черной от сажи. На заборе мы увидели надпись — «Гостиница» и телефон. О, как долго, еще будучи в Москве, мы искали адрес гостиницы в Шенкурске! Дозвонились даже до местного главы города, но наше вопрошание было им не понято. Интернет также не давал никакой информации. Поэтому мы отправились в путь, не зная точно, будет ли где приткнуться в этом далеком городе. Долго, долго мы ехали, шли, увядая в песке, изнемогая от жары, долго шли мы к истине и, наконец, она нам открылась под видом фанерной таблички — есть гостиница в Шенкурске! И даже по двум адресам.
Путь от реки к городу оказался долгим и очень жарким. Немножко спасло мороженое. Шенкурчане, как и вообще многие северяне и жители небольших городков, очень любят говорить сложно о простом. Поэтому на вопрос «Где находится музей?» они отвечали чрезвычайно витиевато и долго. Тем не менее, мы его нашли. Музей оказался белым каменным зданием, закрытым на обед. Благо, до реки было два шага, и мы пошли на берег — переждать.
На берегу, на небольшом, круто спускающемся в воду пляже, стирали белье женщины и девушки. Вода оказалась теплой, и я с удовольствием окунулась.
К положенному часу мы вернулись. Музей открылся, мы его осмотрели, тщательно фиксируя все предметы с росписью. Музей стоит того, чтобы его посетить. Внизу, на кассе, можно купить сувениры неплохого качества — работы учащихся местной школы искусств, книги и открытки.
Выйдя из прохладных помещений, мы направились к автобусной кассе, чтобы узнать о билетах до Вельска. Опять нам объяснили очень туманно, куда идти, хотя универмаг и касса оказались совсем рядом. Автобусы ходили неудобно, был только ночной. Мы решили не оставаться в Шенкурске на ночь и пошли гулять. Взобрались на крутой холм над берегом и, поедая булочки, сидели и смотрели на реку.
Через какое-то время решили выбираться из города. Самым разумным нам показалось доехать до трассы на такси, а потом снова ловить машину — до Вельска. Таксист нашелся быстро и, попрыгав немножко на мосту за 20 рублей, мы оказались на трассе. Довольно быстро поймали Жигули с прицепом и дамой за рулем. Дама оказалась очень заботливым человеком, мы не только хорошо поговорили, но и заехали перекусить в придорожное кафе, потом — к ее подруге за бензином, потом — в деревню недалеко от Вельска отдать насос. Дама занималась торговлей и имела довольно широкий круг интересов. По окончании поездки, в Вельске, мы подарили ей календарь с Питером. Хорошо, что нам попадались такие милые люди.
Вечером, несмотря на насыщенный день, мы поужинали в ресторане одной из гостиниц, и немного погуляли по главной вельской улице, в темноте, то и дело, натыкаясь на толпы гуляющих.
Настал день нашего отъезда из Вельска. Поезд был вечером, поэтому, сдав номер, мы оставили рюкзаки в холле гостиницы и пошли на Вагу. На пляже не оказалось никого, но только мы расположились, как прибежали собаки и стали возле нас. Честно сказать, мне это не очень понравилось, мне показалось, что они хотят нас съесть. Поэтому мы перебрались на другой берег, легли и заснули. Земля была холодной, но горячее северное сердце грело нас изнутри. Разбудил нас пришедший рыбак, спросивший, хорош ли улов.
До вечера мы еще гуляли по Вельску, нашли список всех его гостиниц, заглянули в некоторые, поужинали, провели несколько вечерних часов на вокзале и отбыли в Архангельск. Мысль о 64 градусах северной широты приводила меня в жуткий и неконтролируемый восторг. Я ждала тундры. Потом оказалось, что ее в Архангельске тоже нет.
Продолжение текста: Архангельск.