Уже когда мы садились в поезд, было понятно, что поездка предстоит жаркая. В вагоне, направлявшемся из Москвы в Вологду, царила такая жара, которая, наверное, бывает только в поездах, идущих летом на юг. Спать мы легли без матрасов, расстелив на полках простыни.
Мы ехали на север. Впервые — мы никогда раньше не выезжали севернее дачи на Карельском перешейке. Может быть, еще шхеры на Ладоге, юг Финляндии — и все. Тем не менее, север тянул к себе, привлекал то ли своей «загадочностью», то ли «простотой», то ли всем сразу, тем, чему нет названия. Некоторые говорят, что север — это болезнь, которая не лечится.
Итак, в университете была выбрана диссертация на тему народных росписей русского севера, и мы поехали собирать материал. Предстояло посетить несколько городов — Вологду, Вельск, Шенкурск и Архангельск.
Домовые росписи — это особый вид народного искусства. На Руси издревле расписывались церкви и палаты, не говоря уже о предметах быта. До нас дошли редкие предметы с росписью конца XVII-XVIII веков, сейчас они находятся преимущественно в музеях. Можно с уверенностью предположить, что дома расписывались на всей территории современной России, но сохранились они только на Севере, на Урале и в Сибири. Росписи все еще изучены мало и — это главное — дома, содержащие их, попросту разрушаются. А ведь это очень яркое, праздничное, интересное искусство, которое стоит изучать и открывать людям.
Во второй половине XX века многие дома с росписями в Архангельской и Вологодской областях были открыты экспедициями Русского музея и других, местных музеев. Мой научрук — М. И. Мильчик, также внес большой вклад в изучение росписей. И теперь мы работаем вместе.
Поезд из Москвы прибывал в Вологду около восьми утра. Пока мы ехали, я просыпалась несколько раз, смотрела на бесконечные леса. Особенные! северные! — они мне казались именно такими, сказочными. За окном пробегали появляющиеся в первых лучах солнца домики с резьбой, листья на деревьях начинали желтеть в середине августа. Еще не увидев, во что, я уже была влюблена.
Вокзал в Вологде оказался вполне человеческим. Мы сдали рюкзаки в камеру хранения — нам предстояло прожить до вечернего поезда — и отправились на автобусную остановку. Вологодский автовокзал находится справа от здания железнодорожного вокзала. Ехать нужно было до деревни Семенково, что в 12 километрах от Вологды. Там расположился музей деревянного зодчества с ласкающим слух и привлекающим всеобщее внимание названием «Архитектурно-этнографический музей Вологодской области». О! Если бы музей был назван как-то попривычнее русскому уху. Скажем, как великоновгородские «Витославлицы»… Хотя, хм, тоже сразу не выговоришь… В общем, музеи стоит называть хорошо и правильно, тогда в них будут ходить/ездить не только туристы, но и горожане.
Мы знали об этом музее, что он представляет собой большую огороженную «поляну», на которой находится некоторое число перевезенных из области изб и хозяйственных построек. Основан музей около 15 лет назад, пополняется и, скорее всего, содержит то, что меня интересует в первую очередь — предметы с росписью.
Мы приехали на заре. Хотя солнце уже давно взошло, в музее, казалось, не было никого. Мы услышали только отдаленные звоны топоров. Ворота стояли открытыми. Пройдя изрядное расстояние по направлению к избам, мы были окликнуты охраной. Отличной вологодской охраной — немного недоверчивой, скромной, доброжелательной, нажимающей, как и подавляющее большинство вологжан, на «о». Охрана предупредила нас, что пока в музее никого еще нет, можно погулять по территории, но избы откроются через час, когда придут смотрительницы. А они могут еще и опоздать.
«Невелика беда!», — подумали мы и направились вглубь избяного поселка. Сейчас в музее представлены постройки только из трех районов области, но экспозиция постоянно расширяется трудами команды директора музея С. В. Гельфера. Музей комплектуется так: группа архитекторов и реставраторов выезжает «на место», где интересующий дом обмеряется, изучается, составляется план разбора и перевозки. После того, как дом собирается на новом месте, он становится полноправным членом семьи изб — в нем размещают предметы крестьянского быть. Пока таких изб-музеев только пять, но мы видели, что и остальные собратья реставрируются и приспосабливаются для экспозиции. Надеемся, что реставрация здесь тяготеет к консервации и сохраняется все то подлинное, что можно сохранить.
Красота и продуманность русских изб составила себе большую славу. Мы еще раз убедились, как монументальны не только сами избы, но и каждая их деталь. Амбар, баня, даже будучи маленькими по размерам, так точно найдены в пропорциях, что имеют вид совершенно брутальный. Да и что там они! Курицы, охлупни, сливы, детали и самые малые части — все это крепко, прекрасно! Фасад избы одновременно давит, удивляет и испытывает дух. Не слабее, чем фасад дорического ордера. Попробуйте, встаньте рядом с избой и посмотрите вверх! Вы почувствуете себя в лоне матери. Или что-то подобное. Становится понятным, почему избу называют «маленьким космосом», «олицетворением мира». Потому что это действительно и неприкрыто сквозит из каждой любовно законопаченной мхом щели!
Мы сделали кое-какие фотографии и в ожидании настоящего открытия музея пошли ненадолго на берег реки. Становилось жарко, но купаться было невозможно — берег оказался глинистым, ноги вязли, и все попытки ступить на дно не увенчались успехом. Природа, как показалось, была еще не северной, а тяготела больше к среднерусской.
Вернувшись, мы купили билеты и отправились снова к избам. Как мне показалось, гораздо более смелой походкой! По пути мы миновали столбы с привешенными к ним разноцветными лентами. Оказалось, что в музее проводятся праздники народной культуры, и довольно-таки часто.
В одной из изб мы увидели замечательный расписной интерьер современной работы. Как позже выяснилось, авторства одного из вологодских реставраторов. Конечно, пройдет еще немало лет, прежде чем эти росписи заживут своей особенной жизнью: где-то что-то сотрется, красочный слой потрескается, приобретет вид стародавний и таинственный. Тем не менее, я очень обрадовалась, что традиции домовых росписей не забыты, так как моя мечта — немножко их возродить.
Все росписи удивляют своей живостью. Я поняла, что ключ к профессионализму в росписи — это наработанная рука, могущая одним движением положить листик так, чтобы он был и правильной, уверенной формы, и, в то же время, живой, непохожий на другие. В избах мы также увидели прялки, ткацкий станок, короба, сундуки, мебель, дуги — весь стандартный интерьерный набор.
Если будете в Вологде, не премините заехать в музей. На его осмотр хватит двух часов, в магазине есть интересные книги. Восстанавливается привезенная Церковь Преображения Господня 1700 года. Добраться до музея можно на автобусе номер 107, остановка — деревня Семенково.
Осмотрев музей, мы поехали в город. Кружева на домах! Всех причудливых форм, но всегда очень гармонично смотрящиеся на фасадах, пышные, с барочной экспрессией — но, если приглядеться, сложенные из простых, каноничных форм-символов. Своеобразное оконное мировое древо. Или мировое древо на окне?
Наш путь лежал в Вологодский Государственный Музей-Заповедник. Проще — в Кремль. Расстояния в Вологде не очень большие, преодолеваются пешком, мы дошли сравнительно быстро, тем более, с картой.
Кремль, если быть честной, не поражает красотой. Нагромождение разноцветных и разнородных зданий. Конечно, так не было задумано изначально. Нынешний вид — это результат долгой жизни Кремля, с множеством перестроек, доделок. Если бы Кремль открывался с Софии — белокаменной церкви — было бы куда лучше, наверное. Но София не видна, если идти к Кремлю со стороны вокзала, поэтому — увы. Тем не менее, он достоин осмотра!
Кремль был построен по указу Ивана Грозного, желавшего иметь северную резиденцию на случай какой напасти. Строительство началось в 1565 году и продлилось около шести лет. Кремль состоит из бывшего Архиерейского дома с высокими крепостными стенами — ныне там находится музей, Воскресенского собора и Софийской колокольни причудливого готического стиля. Софийский собор находится за пределами Кремля, стенами не огорожен и оттого выглядит куда лучше всей этой пестрой братии.
Интересен памятник Батюшкову над рекой. Место выбрано удачно, как и любое место у реки, наверное, а вот сам памятник вызывает улыбку, так как доминирует в нем не Константин Николаевич, а его конь.
Мы забрались на колокольню, откуда, как и ожидалось, открылся вид на город. В Вологде проживают 298 тысяч человек и их не охватить с такой высоты. Город большой, нельзя сказать, что поражающий красотой, но зеленый, серый — в общем, привычный и приятный. А еще — чистый, в центре города люди купаются в речке.
В Кремле мы манкировали музей, зато побывали в гостях у местного филиала московского реставрационного центра имени Грабаря. Нас встретила немного застенчивая девушка, которая тут же была подвергнута расспросам. Одно плохо — я сама не знала, что я хочу узнать, поэтому спрашивала туманно и сбивчиво, и получала соответствующие ответы. Я хотела домовых росписей — в любом виде, под любым соусом. Я хотела найти людей, которые ими занимаются, изучают или реставрируют. Таких не оказалось. Но я говорила с реставратором — это всегда большое удовольствие.
Кроме того, мы зашли в Софию. Сохранилась живопись, правда, вся она покрыта небольшими, но многочисленными сколами — это делалось для того, чтобы при закрашивании рисунков в советское время новый слой краски лучше связался со старым…
Покинув Кремль, мы прошлись по улицам, купили еды и пристроились на одном из крылец с потрясающей ананасной резьбой, густо закрашенной коричневой масляной краской. Очень удивили рекламные щиты на деревянных домиках. Действительно, хотя досчатые тротуары ушли в прошлое (буквально — под асфальт, так как я видела под нынешним дорожным покрытием слои ископаемых досок), дома деревянными остались, а «прогресс идет вперед», и появившиеся рекламные вывески выглядят пришельцами из другого мира — московского, питерского, каменного.
Недалеко от Кремля мы с помощью карты нашли несколько интересных церквей разных эпох. Удивило, что они оказались занятыми различными учреждениями — офисами, общежитиями, магазинами. Открыв дверь одной из церквей, я с удивлением обнаружила внутри длинный коридор с комнатками по обеим сторонам, а прямо передо мной стоял охранник. Честно сказать, я думала, что у нас уже почти все церкви возвращены прихожанам. Наивность петербуржца и реставратора! Нет, работы еще много. А они разрушаются, разрушаются…
В Вологде сохранилось несколько деревянных усадеб стиля ампир, первой половины XIX века. Это явление уникальное. Как трясутся над подобной деревянной усадьбой Кусково в Москве? К сожалению, не все вологодские дома доступны для посещения. В усадьбах сидят организации и туда так просто и не пускают.
Классицистические усадьбы в дереве, такие, чтобы со всеми признаками стиля — колоннами, мезонином, флигелями — строили крайне редко. Или в камне, или другого стиля. А за границей их не строили в принципе. То есть это явление — перенесение европейской традиции на русскую почву с ее осмыслением в привычном для нас материале — дереве. Строилось усадеб мало, а сохранилось и того меньше. Дерево быстрее исчезает. Но кое-что остается нам с вами.
В поисках места, где можно было бы присесть и стационарно перекусить, мы дошли до края города, скажем, «до заправки». Прошли мимо праздника открытия одного из гипермаркетов, мимо панельных домов с милыми мозаичными лосями, мимо магазинов и церквей. Кафе не было. Категорически. На карте были означены рестораны, мы встретили блинную, которая нас не привлекла — и все! С трудом мы нашли кафе-ресторан (в самом, конечно, центре, на виду), и замечательно поужинали.
День клонился к вечеру. Он показался очень длинным.
Продолжение текста: Вельск и Шенкурск.